Я - гуманитарий

— Какое из своих выступлений вы считаете самым необычным?

— Выступление, которое состоялось в Нью-Йорке 17 ноября 1995 года. Мы с друзьями хотели представить публике две новые пластинки, записанные там же. Очень долго думали, где лучше выступить. И вдруг в магазине одежды я случайно сталкиваюсь с Паваротти и напрямую спрашиваю: где в Нью-Йорке он дает концерты? Лучано отвечает: «34-я студия, Манхеттен центр студио». Мы сняли этот зал. За две недели до концерта с моим сыном Яном, которому тогда было 3 года, начали раздавать пригласительные билеты. В этом нам помогали девушки из агентства «интеллектуальных моделей». Да-да, такие тоже есть! В итоге пришло полторы тысячи человек. Они смотрели весь концерт через стекло студии. Почти ничего не было видно — из-за освещения в стекле все отражалось, как в зеркале. Через 30 минут выступление было приостановлено, и публике сказали: если шоу вам не понравилось, то вы можете уйти, не заплатив ни цента. Но если вы хотите остаться, то после окончания концерта вам надо будет отдать 20$. Никто не ушел! На выходе мы получили 30 тысяч, что покрыло расходы по аренде зала.

— Для вас музыка — самое главное в жизни? И чем вы, помимо музыки, увлекаетесь?

— Я владею всем тем, что должен уметь гуманитарий. Пишу прозу. Стихи. Читаю их со сцены. Пишу музыку. Умею рисовать. Играю на гитаре. Я считаю, что нужно стремиться к тому, чтобы быть лучшим среди равных. А вот профессиями другого порядка я не владею, да и в технике ничего не понимаю. На крайний случай, в магазинах есть консультанты, которые могут помочь и подсказать, что именно лучше купить. Пусть каждый занимается своим делом. Халтура недопустима.

Кроме того. Уже 16 лет я играю за футбольную команду «Старко». Собираюсь открывать в Москве торговый центр «Большой папа», в котором полные люди могли бы купить себе достойную модную одежду. Обязательно с эскалатором, потому что по лестнице нам подниматься тяжело.

— Вы очень редко выступаете, поэтому ваши поклонники должны быть какими-то особенными. Кто они?

— Те, кто по мне скучают. Неглупые парни, которые в то время, когда я начал свою карьеру, учились в вузах, влюблялись, ухаживали за девушками. А я им «помогал» своим творчеством. Сейчас это мужчины лет сорока — сорока пяти. Но они не являются социально активной категорией населения. Им это просто не нужно. И я не жду, что они будут ходить на мои концерты. Я благодарен им за то, что они слушают мои песни и смотрят программы с моим участием.

— С появлением новых технологий творческие возможности расширились?

— Несмотря на то, что я принципиально не интересуюсь новыми технологиями, в написании музыки и аранжировке я больше доверяю электронике. Аранжировщики моих песен — профессионалы и досконально разбираются в технике, во всех тонкостях. Конечно, сейчас появилось множество разных программ, позволяющих делать аранжировки. При большом желании и я мог бы этим заняться. Но мне мешает моя внутренняя совесть. Все-таки я в этом деле не профессионал. И на выходе это будет очень сильно чувствоваться.

Вообще, в технике для меня главное, чтобы она хорошо работала и была легка в управлении. Я просто не воспринял появление всей этой мощной технической базы: мобильные телефоны, Интернет, компьютеры и тому подобное. Так что с техникой я на «вы», а мой 16-летний сын Ян разбирается во всем этом многообразии просто замечательно, мы его даже называем «техническим директором». И, если в нашей семье возникает необходимость купить что-то новое, то мы постоянно консультируемся с Яном.

— Неужели у вас и мобильника нет?

— У меня есть один мобильный телефон, Nokia N82. Возможно, кто-то назовет его устаревшим, но я не вижу необходимости в сложных функциях — я даже SMS-сообщения никому ни разу в жизни не отправил. Даже горжусь этим и не стремлюсь научиться. Правда, читать SMS-ки я умею. Для меня в телефоне важно только одно — возможность позвонить.

— Есть еще техноустройства, которые для вас важны?

— Я очень мало общаюсь с людьми. Живу в замкнутом пространстве. Поэтому основную информацию получаю благодаря телевизионным каналам. Можно даже сказать, что дома я работаю телевизионным критиком. Иногда показывают просто ужасные программы, которые даже взрослым смотреть нельзя. Наше телевидение нуждается в глобальной переделке.