Лучше воровства

Слово, которое не произносим (начинается на К, заканчивается на С), как нашатырь серебро, отмывает наше существование от быстро прилипшей патины последних стремительных лет, от беспросветной темноты. Реклама — все ведь видели? — возвращает к простым ценностям, провозглашая «просто звонки». Мы на рекламу не ведемся, мы делаем вид, что нас этот к***с не касается.

А как же жили раньше? Как не знали клинического уже синдрома утраты контакта, когда каждый неотвеченный звонок на мобилу сопровождается громогласным «О! мне звонили!» и тупенькими перезвонами (вы кто? - а вы кто? - а вы первый начали). Если пропущенный вызов принимает статус события, может, пустовата каморочка бытия? У моих дедушки-бабушки телефон на одну цифру отличался от справочной немаленького аэропорта, и несмотря на такое фатальное стечение обстоятельств, они жили размеренно и величаво. И каждый раз при звонке о рейсе на Ашхабад бабушка с надменно поджатыми губами, чеканя каждое слово, ответствовала (другое слово здесь неуместно): «Нет, вы ошиблись, это квартира». Они, пришедшие в этот мир при Николае II, и покинувшие его при Владимире Владимировиче, над нашими истероидными всхлипами над к***сом, только недоуменно хмыкнули бы.

Им было доступно другое, не статусно-гаджетное восприятие жизни, и они до последних дней, как я не старалась, не могли понять, в какой такой «Ай-Ти» я работаю. Мелковата кольчужка.

Но были, были причины так полюбить технику и так с ней слиться. В 90-е мальчишки в дешевеньких малиновых пиджаках выходили из офисов на бульвар с первыми DECT-трубками — просто продемонстрировать свою свободу. Это была их внутренняя революция. Девчонки-филологини, захлебываясь от счастья, рассказывали, как в поезде прикручивали свои мобилки в качестве модема к нелепым и тяжеловесным по сегодняшним меркам ноутбукам. Это был их вызов стереотипам. А потом с торжеством древнеегипетских похоронных церемоний складывали в гробы тех же мальчишек первые топорно сработанные «трубы»... Наивный игнор смерти. И все — надрывно, все всерьез.

А потом люди перестали удивляться. И жизни, и не-жизни. И эмоции перевели в двоичную систему «да — нет». Мы упростили то, что слишком сложно, и усложнили элементарное.

Гаджеты перестали выступать атрибутом фронды, неповиновения; перестали служить оружием бунта индивидуальности. Гаджеты заменили сознание и вытеснили душу. И сегодня, когда ночью потертый жизнью чувачок открывает в вагоне метро свою E-книгу, дышащие перегаром подорожники даже взгляда не ведут в его сторону.

Катя! - воззвала на днях приятельница, - а какой КПК ты мне посоветуешь? - Чтооооооооооо? - не сразу поняла я вопрос. - Ну такую штучку, чтобы в дороге можно было книжку почитать, стилусом поковыряться, были же вот вчера еще такие, ты должна знать... Я пошло предложила ей что-то в яблоках. - Не хочу ваши айфоны, все эти навороты не нужны, мне бы что-нибудь простое. И руками развела, и электрочайник забыла воткнуть, когда выслушала от меня нотации, что КПК — не в тренде и вроде как умерли. Она смотрит на свой ноут угрюмо, она нетбук с полки не достает. Ей бы что-нибудь совсем простое! У нее и так в жизни достаточно сложностей — потому что она — живая.

Просто наступает Время Простоты. Повезет — вспомним, выудим из генетического кода. И сможем кайфовать от низко летающих стрижей — летом, перед дождем, и зависающего в воздухе снега — ночью, зимой. Когда утрата контакта — не в пропущенном соединении, а в чем-то большем и фатальном, как смерть. И обретение контакта не равняется скороговорке телефонного разговора. Дивный человек, Михаил Бахтин, когда-то написал, что каждое событие в этом мире незаконченно, пока существует сам мир. А Набоков прошептал, что «жизнь, любовь и библиотеки будущего не имеют. Только две доски — прошлое и бесконечное настоящее». В нашем прошлом не было «Ай-Ти», а если и были, занимали не главное место. Пора уже жить настоящим. Просто жить.